Травник (grapho) wrote,
Травник
grapho

братья (начало)

вы, должно быть, уже знаете, что у меня есть брат. сейчас все об этом знают. а я вот, представьте, до недавнего времени и не догадывался. там, где я рос, не принято было задавать вопросы даже о собственном прошлом (о чужом я и не говорю), а любые упоминания о семье относились именно к этому разряду. однажды, когда мне хватило ума в пятилетнем возрасте поинтересоваться, откуда я взялся, Старший велел весь день простоять под палящим солнцем, чтобы оно выжгло глупые вопросы из моей детской головы. на беду погода стояла пасмурная, так что вместо положенных суток я простоял неделю до первого солнца, что послужило очень хорошим уроком. вопросы я больше не задавал.
под этими деревьями, на самом-то деле, спрашивать особо и не хотелось. знай себе - ломай чужие капканы, собирай для Старших травы, пиши симфонии для птиц, следи за поставками молока волчицам. спокойное место. несуществующее время.
когда я подрос, то, как и другие мальчишки, был отправлен на инициацию. обряд, доложу я вам, прошел так себе, быть древом-донором мне совсем не понравилось. может, я бы и отнесся к своему испытанию иначе, но мне даже не подумали объяснить, зачем делиться силой с пришлыми вредными людьми, ломать капканы которых я и так умаялся. если бы не бдительный присмотр Старших, очень может быть, что у местных стало бы на одну байку о леших больше. а так - стою, птичек привечаю, людей примечаю. в общем, инициировался.
а дальше все пошло как по маслу - тихо, спокойно и пристойно. никаких тебе вопросов, никаких тебе протестов. образцовый гражданин леса.
и надо же было ему объявиться!


***
- Варек! Варек!
- Слышу, не ори.
- Сам не ори, жри давай! - Варек послушно уставился в тарелку и стал медленно и размеренно поглощать нечто, символизирующее ужин. мысли крутились вокруг странного сна. впрочем, теперь он вспоминал, что такие сны видел с детства, но всегда забывал. и, наверное, лучше бы так оно и продолжалось.
- Чего задумался? Ума, что ль, где занял?
Варек только вздохнул и поднял взгляд на жену. он смотрел на нее, обрюзгшую и сварливую, без презрения, с легкой жалостью - всего 8 лет брака, а уже такие результаты. на лицо, иначе не скажешь. да и не надо ничего говорить. надо просто доесть ужин и идти спать. так лучше.

зеленое стекло. он идет вдоль огромной стеклянной стены, за которой - темнота. откуда-то он знает, что для тех, кто за стеклом, здесь, на его половине, - тоже мрак, и такие же пугающие тени. а он все идет и идет вдоль границы и некстати думает о зеленых бутылках из-под минеральной воды, и о холодном пиве в жаркий день, и о первой поездке на море с женой, о работе и о попавшем под машину пятилетнем сыне. думает о своей жизни, потому что больше тут, в общем, думать и не о чем.
и только тонкий, противный звук не дает полностью уйти в воспоминания. то ли скрип, то ли писк, то ли скрежет, то ли стая комаров столкнулась с серебряными колокольчиками и теперь бьется в их крохотных куполах.
от этого звука растет тревога. растет с каждым шагом, с каждым усилием, с каждой мыслью. и почему-то он уверен - такая беспрекословная, интуитивная уверенность бывает только в снах, - что, когда он дойдет до конца стены, он погибнет.
или стена бесконечна, а закончится он сам? Варек не знал.

***

вообще-то проблемы бы не было, или, иначе сказать, проблема возникла бы позже и была бы совсем другой, если бы я не был таким обучаемым. вы бы, вероятно, сказали "внушаемым", но в моей среде чем лучше ты усваиваешь заветы Старших, тем выше к тебе уважение собратьев. а я очень хотел быть уважаемым.
и вот на волне своей прилежности при первых же тревожных звоночках я рванул к Наставнику. рассказал, что вижу странные сны о Другой стороне, что не могу концентрироваться на выполнении своей работы, иногда непростительно оговариваюсь, обучая молодняк. подумать только, вместо "надо быть послушным" сказать "надо быть сильным"! это ведь совсем другая лекция! а если бы они запомнили?
наставник покивал головой, заявил, что я переутомился в своем усердии и порекомендовал "специальный" отдых. что он понимает под этим "отдыхом" я узнал по факту - будучи заточенным в Отцовский дуб. не самое приятное времяпрепровождение, доложу я вам, хотя по задумке все должно быть иначе. скука страшная, я мог только думать и спать, спать и думать, иногда смешивая эти два занятия воедино. иногда мне казалось, что кто-то снаружи специально направляет соки дерева в мою растворенную плоть, иногда - что я совсем один и никто обо мне уже не помнит. но никогда меня не покидало ощущение тревоги, смутного контакта, который я не устанавливал. неудачный вышел отпуск, честно скажу.



***
сегодня Варек решил навестить мать. занятие это, по мнению его жены, было малоприятным, но сам Варек не видел в нем ничего плохого - эта женщина дала ему жизнь и заботилась до тех пор, пока он в этом нуждался. а потом тихо сошла с ума и уже сама требовала заботы.
так Варек рассказывал об этом друзьям. в действительности сумасшествие матери трудно было назвать тихим. оно было скорее странным, если это термин вообще подходит для описания безумия. Варек был еще совсем маленьким, когда она продала их старый дом, а на вырученные деньги купила крохотный домик в Восточной Европе. а потом еще один, и еще, один дом сменял другой, одна страну - другую. и так до тех пор, пока Вареку не исполнилось одиннадцать. ничего не объясняя, она просто взяла как-то сына за руку и отвела в детский дом. мать плакала, Варек плакал тоже и был уже внутренне готов к обычной для таких случаев (он видел в фильмах) речи вроде "я вынуждена это сделать! ты вырастешь и поймешь, а сейчас просто запомни, что я очень сильно тебя люблю. не забывай меня, сынок!", когда мать сквозь слезы сказала "забудь меня. у тебя никогда не было матери, хорошо?". и ушла. а Варек остался один среди других брошенных детей - всегда любимый и обласканный ребенок, неожиданно лишившийся дома.
когда ему исполнилось 18, из службы соцподдержки пришло уведомление о том, что его мать вот уже 7 лет содержится в психиатрической клинике их крохотного городка, в двух кварталах от его бывшего детдома. вразумительного ответа о диагнозе Варек тогда так и не добился - в карте стояло "шизофрения с параноидальным бредом", но лечащий врач, смущаясь, признался, что такого набора отклонений и настолько стойкого бреда он еще не встречал. потом он, так же смущаясь, попросил у Варека, единственного живого родственника, разрешения на более полное исследование болезни. "мы Вас столько лет ждали для этого..". Варек хотел сообщить врачу, что он думает о нем, о его клинике и обо всей психиатрии в целом, но удержался и разрешение подписал. за последние 10 лет с мертвой точки дело так и не сдвинулось, разве что мама стала еще страннее, но определить, результат это действий врачей или естественное развитие болезни, уже было сложно.
Варек привычно шел по длинному коридору, ведущему в отсек, занимаемый его матерью. вот уже много лет он никак не мог взять в толк, почему она так настаивает на искусственных материалах, не имеющих аналогов в природе. да, потакать ее капризам было дорого, очень дорого, но так она хотя бы не кричит...
- здравствуй, мама.
она сидела в своем любимом кресле и смотрела, как красиво крутится за прозрачным пластиком пенопласт, раздуваемый вентилятором. развлечение странное, но ей нравилось.
когда мать подняла глаза, Вареку почудился в них страх.
- как ты себя сегодня чувствуешь? - он решил делать вид, что все в порядке, надеясь, что его спокойствие и уверенность заразят и мать. по-крайней мере, так рекомендовал себя вести лечащий врач, а он, вероятно, в этом разбирается.
однако мама, вне всяких прогнозов врача, вдруг расплакалась и бросилась к Вареку.
- Зима, Зима, прости меня..
- мама, это я, Варек, мама! - он тряс ее за плечи, чувствуя себя одновременно и неловко, и напугано. много странностей водилось за матерью, но узнавала она людей всегда. и сейчас мать подняла на него глаза, как будто пытаясь что-то разглядеть. и вдруг замолчала. только на мокром от слез лице проступал ужас. медленно проступал, как будто шел откуда-то изнутри, из самых глубин ее разума или того, во что он теперь превратился. и Вареку почему-то тоже стало страшно, как в том сне, где он идет вдоль стены и боится прийти.
- ты только не умирай, сынок, ладно? ты ведь почти выжил, не умирай.. - она поднялась с колен, прошла к клетке с пенопластом, подкинула еще белых зерен и села смотреть. видно было, что больше мать ничего сегодня не скажет, да и Вареку этого, прямо сказать, не хотелось. хотелось только пойти и напиться, что он и сделал.

сегодня идти было труднее, чем обычно, но звук слышался четче, гаже. и даже мысли о субботней корпоративной вечеринке не отвлекали, а лишь усиливали напряжение, растягиваясь и скрипя в тон окружающей Варека пустоте. и еще было что-то новое, как будто он в этом своем личном кошмаре не один. когда Варек устал настолько, что ноги уже отказывались идти, он стал заваливаться на стену - единственную опору, способную поддерживать его на протяжении всего пути. Вареку казалось ужасно несправедливым то, что он должен идти вперед даже тогда, когда знает, что ничего хорошего это не принесет. вроде бы и его сон, а он даже собственное направление движения контролировать не может. обидно. Варек даже стал понемногу сердиться, и это вывело бы его из оцепенения и позволило спокойно перейти в другой сон, если бы он не зметил нечто, напугавшее еще больше, чем эта тягучая звучащая темнота.
с другой стороны стекла кто-то шел.
Варек увидел темную ладонь, прижатую к зеленой стене там, где только что была его собственная. он попробовал опереться на стену - уставшее тело с той стороны границы повторило маневр. Варек экспериментировал долго, очень долго, так поступают дети, впервые увидевшие зеркало и пытающиеся подловить его на несоответствии, но неизвестный действовал безупречно. может быть, не до конца синхронно, чуть сбито, иначе, но слишком, слишком похоже. Варек подумал о том, что будет, если прислониться к стеклу лицом и проснулся. видеть своего нежданного спутника не просто не хотелось. это было бы началом конца. это уже им стало.

***

когда меня, наконец, выпустили из дуба, я был порядком измотан. Наставник встревожено посмотрел на меня и заявил - "а не сходить ли тебе, мальчик мой, в отпуск? ты что-то плохо выглядишь!". я уже подумывал сказать ему, что он издевается, но передумал. если он в заботе своей меня так упек, что будет, когда Наставник рассердится? поэтому я послушно взял бюллетень и поехал на озеро. отдыхать на озере всегда приятно, но в этот раз мне почему-то плохо удавалось отгородиться от людей, так что берег и лес вокруг выглядели не настолько пустынными и первозданными, насколько мне хотелось. лечь позагорать и через минуту обнаружить под собой сопящую туристку, не понимающую, отчего ей вдруг так потяжелело, - это удовольствие сомнительное, уж поверьте. а плавать среди людей? вы можете себе это представить? я бы тоже хотел не мочь, честно.
но то, что произошло в одну из ночей, не лезло уже ни в какие ворота. я решил, что ночью никто меня точно не потревожит, и вздумал понырять. ныряю я обыкновенно - забираюсь на верхушку какого-нибудь дерева, притворяясь жуком, а оттуда слетаю в воду уже в собственном виде. весело и легко. и вот, выполняю я свой полет, готовлюсь окунуться в прохладную воду, но вместо плавного вхождения в озеро бьюсь об кого-то лбом. ничего более странного я и представить не могу - насколько мне известно, никто из наших в это время на озере не отдыхал, а с людьми я физически не контактирую. однако, как я успел заметить, этот кто-то выныривал из воды прямо на меня, казалось даже, что он копирует мои движения. или меня самого - трудно понять. в любом случае, когда я всплыл, ошарашенный, на озере никого не было. в озере, впрочем, тоже. озадаченный, я решил закончить купание. хватит, накупался.

выкладывать продолжение?
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments